Зальцбург: Ариадна на Наксосе

Сценография Рольфа Глиттенберга в постановке Свена-Эрика Бехтольфа – не просто красивое оформление, а полноценный участник действия, который работает на создание многослойного смысла и отсылает к истории создания оперы. Глиттенберг помещает действие не в условное XVIII столетие, а в элегантную, строгую гостиную аристократического дома начала XX века – современную эпохе создания оперы. Это подчёркивает главную идею постановки: мы находимся не просто в пьесе Мольера, а в момент её переосмысления авторами. Огромная стеклянная стена на заднем плане, за которой угадывается сад, заливает сцену светом, создавая атмосферу открытости и одновременно ироничного наблюдения. Сложная конструкция спектакл призвана показать историю создания и восприятия оперы как единого целого.

Срез реальности: на сцене появляются сам Гофмансталь (Михаэль Ротшопф) и его муза, молодая вдова Оттони фон Дегенфельд-Шёнбург (Регина Фритш). В их диалоге (основанном на реальных письмах и биографических фактах) драматург ухаживает за вдовой, рассказывая ей историю Журдена и пытаясь убедить её снова открыть сердце для любви.

Пьеса Мольера: по ходу рассказа материализуются актёры, и салонная гостиная превращается в спектакль «Мещанин во дворянстве». Корнелиус Обонья предстаёт в роли смешного, самовлюблённого господина Журдена.

Опера: после завершения пьесы и драматического монолога Гофмансталя о театре начинается собственно опера «Ариадна на Наксосе». Персонажи из первых двух уровней располагаются на сцене спиной к оркестру и смотрят её как зрители.

Появление Йонаса Кауфмана в роли Вакха стало настоящим триумфом: его выход в леопардовом костюме одновременно и эксцентричен, и невероятно харизматичен. Критики назвали его пение «героическим, страстным и полным власти», как и положено богу, пусть и в аристократической гостиной.

Эмили Мэги (Ариадна) создала образ трагической, величественной героини. Её крупный, тёплый голос с тёмным тембром идеален для этой партии, а траурное платье было сознательно скопировано с платья Оттони фон Дегенфельд-Шёнбург, подчёркивая параллель между героиней-музой и реальной возлюбленной Гофмансталя. Для постановки «Ариадны» в Зальцбурге года эта фигура оказалась ключевой. Режиссёр Свен-Эрик Бехтольф ввел её в спектакль как персонажа, на сцене она появлялась вместе с Гофмансталем, который ухаживал за ней и читал ей свою новую пьесу. Этот приём создал в спектакле дополнительный, глубоко личный слой, показав рождение оперы из боли реального человека. В финале оперы её судьба символически перекликается с судьбой Ариадны: обе женщины, потеряв любимых, обретают новый смысл жизни, что делает эту постановку пронзительной исповедью.

Румынская сопрано Елена Мошук (Цербинетта) поразила публику фейерверком колоратур, которые в версии 1912 года особенно сложны. Её исполнение было названо «головокружительным», а её костюм, сочетающий в себе элементы разных стилей, остался в памяти зрителей надолго.

За пультом Венских филармоников – британский дирижёр Даниэль Хардинг. Его интерпретация, сдержанная, камерная и тактичная, трепетно и бережно проводит оперную часть спектакля, создавая идеальное обрамление для этого сложного театрального эксперимента.